Даниил Андреев Третий уицраор

То было давно. Все шире и шире Протест миллионов гремел в мозгу… С подполий царских, из шахт Сибири, Кандальной дорогою через пургу Он стал выходить — небывалый в мире, Не виданный никогда и никем, И каждый шаг был тяжел, как гиря, Но немощна плоть из цифр и схем.

Как будто неутоляемым голодом Родимый ад его истомил, Чтобы у всех, кто горяч и молод, Он выпил теперь избыток сил. Нездешней сыростью, склепным холодом Веяло на пути упыря, Пока замыкались чугунным болтом Казармы, тюрьмы, трудлагеря.

Как будто мышиные крылья ластились, Уже припадая к истокам рек, И не был над этим пришельцем властен Ни гений, ни ангел, ни человек. Как чаши, до края верой народной Наполненные в невозвратный век, Души церквей от земли бесплодной, Звуча, возносились на Отчий брег.

Ни выстрелов, ни жалоб не слушая, Бетонным объятием сжав страну, Он чаровал и всасывал души В воронку плоти, — в ничто, — ко дну. На все города, на все деревни Он опускал свою пелену, И жили его бегущие ремни Своею жизнью, подобной сну.

Кто в них мелькал, как морды нездешние? Кто изживал себя в их возне, Мукой людской свою похоть теша И не угадываемый даже во сне? Заводы гудели. Тощие плеши Распластывались на полях и в лесу, И в древних устоях буравил бреши Таран незримый, стуча на весу.

И стало еще холодней и горестней От одиночества на этой земле, И только порой вечерние зори Грозили бесшумно в притихшей мгле: Как будто в воспламененном просторе Блистание нечеловеческих риз… Как будто расплавленный меч над морем: Острием вверх — и острием вниз.

1942