Даниил Андреев В Третьяковской галерее

Смолкли войны. Смирились чувства. Смерч восстаний и гнева сник. И встает в небесах искусства Чистой радугой — их двойник.

Киев, Суздаль, Орда Батыя — Все громады былых веков, В грани образов отлитые, Обретают последний кров.

От наносов, от праха буден Мастерством освобождены, Они — вечны, и правосуден В них сказавшийся дух страны.

Вижу царственные закаты И бурьян на простой меже, Грубость рубищ и блеск булата, Русь в молитвах и в мятеже;

Разверзаясь слепящей ширью, Льется Волга и плещет Дон, И гудит над глухой Сибирью Звон церквей — и кандальный звон.

И взирают в лицо мне лики Полководцев, творцов, вождей, Так правдивы и так велики, Как лишь в ясном кругу идей.

То — не оттиски жизни сняты. То — ее глубочайший клад; Благостынею духа святы Стены этих простых палат.

Прав ли древний Закон, не прав ли, Но властительней, чем Закон, Тайновидческий путь, что явлен На левкасах седых икон:

В шифрах скошенной перспективы Брезжит опыт высоких душ, Созерцавших иные нивы — Даль нездешних морей и суш.

Будто льется в просветы окон Вечный, властный, крылатый зов… Будто мчишься, летишь конь-о-конь Вдаль, с посланцем иных миров.

1950