Лев Эллис Тень

Ещё сверкал твой зоркий глаз, и разрывалась грудь на части, но вот над нами Сладострастье прокаркало в последний раз.

От ложа купли и позора я оторвал уста и взгляд, над нами видимо для взора, струясь, зашевелился яд.

И там, где с дрожью смутно-зыбкой на тени лезли тени, там портрет с язвительной улыбкой цинично обратился к нам.

И стали тихи и серьёзны вдруг помертвевшие черты, и на окне узор морозный, и эти розы из тафты.

Мой вздох, что был бесстыдно начат, тобою не был довершён, и мнилось, кто-то тихо плачет, под грязным ложем погребён.

И вдруг средь тиши гробовой, стыдясь, угаснула лампада, и вечный сумрак, сумрак ада приблизил к нам лик чёрный свой.

Я звал последнюю ступень, и сердце мёртвым сном заснуло, но вдруг, мелькнув во сне, всплеснула и зарыдала и прильнула Её воскреснувшая Тень.