Евгений Евтушенко Я груши грыз...

Я груши грыз, шатался, вольничал, купался в море поутру, в рубашке пестрой, в шляпе войлочной пил на базаре хванчкару. Я ездил с женщиною маленькой, ей летний отдых разрушал, под олеандрами и мальвами ее собою раздражал.

Брели художники с палитрами, орал мацонщик на заре, и скрипки вечером пиликали в том ресторане на горе.

Потом дорога билась, прядала, скрипела галькой невпопад, взвивалась, дыбилась и падала с гудящих гор, как водопад.

И в тихом утреннем селении, оставив сена вороха, нам открывал старик серебряный играющие ворота.

Потом нас за руки цепляли там, и все ходило ходуном, лоснясь хрустящими цыплятами, мерцая сумрачным вином.

Я брал светящиеся персики и рог пустой на стол бросал и с непонятными мне песнями по-русски плакал и плясал.

И, с чуть дрожащей ниткой жемчуга, пугливо голову склоня, смотрела маленькая женщина на незнакомого меня.

Потом мы снова, снова ехали среди платанов и плюща, треща зелеными орехами и море взглядами ища.

Сжимал я губы побелевшие. Щемило, плакало в груди, и наступало побережие, и море было впереди.

1956