Иван Клюшников Беатриче

Бледнеют звезды полуночи, Луна заснула в облаках, Но сна мои не знают очи, В душе тоска, тревога, страх.

Лампада гаснет — я вздыхаю И плачу о погибшем дне, Сквозь слез едва-едва читаю — Не наяву и не во сне —

Больной души моей скрижали, Где трудно прожитые дни Так беспощадно начертали Сказанья верные свои:

Невзгоды жизненной дороги, Безумных сил безумный гнет, Ошибок страшные итоги И счастья вечный недочет;

Где всё, что отнято судьбою И жизнью у души моей… И вдруг явилась предо мною В сияньи розовых лучей —

Она! — Знакомое виденье! В ней всё о прошлом говорит: И очи, полные томленья, И бледный мат ее ланит,

Ее сверкающие плечи В каскаде шелковых кудрей, Волшебных уст немые речи, Понятные душе моей;

Волнистый стан, ко мне склоненный, Полупрозрачные персты… И я очнулся, пробужденный Сияньем дивной красоты.

Замолкли злой судьбы угрозы, Молчит душевная гроза, Иные, радостные слезы Туманят жадные глаза.

Она, колеблясь, улетает В объятьях молодого дня, И, мнится, свыше призывает Благословенье на меня.

В душе гармония святая, Чуть слышно сердце бьется вновь, Таинственно переживая Святую, первую любовь.

Печальных дней моих отрада! Подруга милых сердцу дней! Неугасимая лампада В святилище души моей!

Гори! Сияй! И тьме окрестной Объять святыни не давай! И до конца стези безвестной Не угасай! не угасай!

1880