Григорий Корин Площадь восстания

С кем ни обмолвишься словечком, Одно лишь горе да печаль. Вон девушка сняла колечко, Ей выбросить его не жаль. Везде обман — лгут люди, книги, Родной отец, родная мать, Душа заходится, как в крике, Что с нею — сразу не понять. А очередь сильней теснится И винной таре несть числа, В авоськах, сумках и тряпицах Пуды отмытого стекла. И вкруг высотного, как змейка, Позвякивая круг ползет, Его остановить посмей-ка, И под собою подомнет. О лица, лица, лица, лица, — Пустых бутылок карусель. Сюда с собранья, из больницы, Из дому, не застлав постель. За час-другой набрав копейки, И за угол, где магазин, Уже в другой заверчен змейке, И жалит с детства до седин. И на троих, и в подворотни, И пьяной исповеди боль. Не слышит грозный и высотный — В нем тоже льется алкоголь. Бутылочного цвета лица. О горе, горе без креста. Мне сан священнический снится, О жалкая моя мечта.

1974