Иван Козлов Умирающая Эрменгарда

Разбросанные локоны Упали к груди белой, И руки крестно сложены, И лик уж побледнелый, — Лежит она, страдалица, Взор к небу возведен.

Замолкнул плач; все молятся, Возникла песнь святая, И, пеленой холодное Чело навек скрывая, Очей лазурных набожной Рукою взгляд смежен.

О! не тоскуй, прекрасная! Забудь любовь земную! Дай в жертву страсть всевышнему И смерть прими святую! Не здесь — за жизнью долгому Терпенью жди конца!

И, горю обреченная, Вседневно умоляла: Забыть о том, что, бедная, Томясь, не забывала; Теперь — свята мученьями, У бога и отца!

Увы! в часы бессонные, В келейном заточеньи, Во время пенья инокинь, Пред алтарем в моленьи Всё память ей мечталася Тех невозвратных дней,

Когда судьбы обманчивой Измен она не знала И в светлой франков области Так радостно дышала, Явясь всех жен салических Прекраснее, милей;

Когда, златые локоны Усеяв жемчугами, Смотрела травлю шумную И как, над поводами Склонен, чрез поле чистое Власистый царь скакал;

И пылко кони борзые Неслись, и гончих стая Металась, рассыпалася, В кустах едва мелькая, И бор кабан щетинистый Тревожно покидал;

И кровью зверя дикого Долину обагряла Стрела царя, — и нежная К подругам обращала, Бледнея, взор: за милого Дрожит младая грудь…

О ты, ключ теплый ахенский, О Мозы ток гремучий, Где, скинув броню тяжкую, Державный вождь могучий Любил, явясь из лагеря, Привольно отдохнуть!

Как зноем опаленную Траву роса лелеет И ствол зеленых стебелей Студит, — и зеленеет Опять трава, и весело Душистая цветет, —

Так сердце, сокрушенное Огнем любви мятежной, В томленьях освежается Приветом дружбы нежной И к наслажденью тихому Как будто оживет.

Но только солнце красное Взойдет, огнисто рдея, — И в неподвижном воздухе Зной дышит, пламенея, Опять трава расцветшая Им к долу прижжена;

И скоро из минутного Забвенья возникает Опять любовь бессмертная, — И сердце ужасает; Душа мечтами прежними Опять отравлена.

О! не тоскуй, прекрасная! Забудь любовь земную! Дай в жертву страсть всевышнему И смерть прими святую В земле, в которой скроется Навек твой нежный прах!

В ней спят тоской убитые Страдалицы другие, Меж жен, мечом развенчанных, Невесты молодые И матери проколотых Младенцев в их очах.

И ты из притеснителей Враждебного семейства, Число которым — доблестью, Предлогом — их злодейства, И право — кровь, и славою — Безжалостно губить!

Ты промыслом несчастия Сама из притесненных, Оплаканной, спокойною Засни меж погубленных! Дерзнет ли кто, невинная, Твой пепел укорить?

И будь твой лик бесчувственный Так ясен, как был прежде, Когда ты счастью верила И в радостной надежде Девичьи думы светлые Являлися на нем.

Так солнце заходящее Из бурных туч выходит; Оно на запад пурпурный Дрожащий блеск наводит; И будет путник набожный Утешен светлым днем.

1831