Василий Курочкин 18 июля 1857 года

Зачем Париж в смятении опять? На площадях и улицах солдаты, Народных волн не может взор обнять… Кому спешат последний долг воздать? Чей это гроб и катафалк богатый? Тревожный слух в Париже пролетел: Угас поэт — народ осиротел.

Великая скатилася звезда, Светившая полвека кротким светом Над алтарем страданья и труда; Простой народ простился навсегда С своим родным учителем-поэтом, Воспевшим блеск его великих дел. Угас поэт — народ осиротел.

Зачем пальба и колокольный звон, Мундиры войск и ризы духовенства, Торжественность тщеславных похорон Тому, кто жил так искренно, как он, Певцом любви, свободы и рав_е_нства, _Несчастным льстил, но с сильными был смел_? Угас поэт — народ осиротел.

Зачем певцу напрасный фимиам, Дым пороха в невыносимом громе — Дым, дорогой тщеславным богачам, — Зачем ему? Когда бог добрых сам, _Благословив младенца на соломе,

Народ всех стран — страдание, и труд, И сладких слез над песнями отрада Громчей пальбы к бессмертию зовут! И в них, поэт, тебе верховный суд — Великому великая награда, Когда поэт песнь лебедя пропел — И, внемля ей, народ осиротел.

1857