Александр Кушнер Я смотрел на поэта и думал: счастье...

Я смотрел на поэта и думал: счастье, Что он пишет стихи, а не правит Римом. Потому что и то и другое властью Называется. И под его нажимом Мы б и года не прожили — всех бы в строфы Заключил он железные, с анжамбманом Жизни в сторону славы и катастрофы, И, тиранам грозя, он и был тираном, А уж мне б головы не сносить подавно За лирический дар и любовь к предметам, Безразличным успехам его державным И согретым решительно-мягким светом.

А в стихах его власть, с ястребиным криком И презреньем к двуногим, ревнуя к звездам, Забиралась мне в сердце счастливым мигом, Недоступным Калигулам или Грозным, Ослепляла меня, поднимая выше Облаков, до которых и сам охотник, Я просил его все-таки: тише, тише! Мою комнату, кресло и подлокотник Отдавай, — и любил меня, и тиранил: Мне-то нравятся ласточки с голубою Тканью в ножницах, быстро стригущих дальний Край небес. Целовал меня: Бог с тобою!

1969