Михаил Кузмин Третий свидетель

Что ж, господа, вы хотите знать? Видел что? — ничего не видел. Знал кого? — никого не знал. Слышал кой-что, да и то случайно. Род занятий? — как вам сказать? Чем придется — всего вернее. Возраст? — Двадцать. Холост. Крещен. Местожительства не имею… Был не очень большой мороз, Как вы помните: сухо, ясно — Прямо, погода как на заказ Для такой вот бездомной братьи. Тут кино, а туда — кафе, Так — фонарь, там — стоянка трама. Место бойкое, свет вовсю: Можно выбрать кого угодно! Клюнуло… Видно, важный гусь. Я за ним в переулок темный. Вдруг куда-то пропал мой тип, Будто сквозь землю провалился. Закурил… Надо подождать. Слышу в желудке: скоро полночь… С двух… выходит — десять часов! Дело дрянь! А стою у подъезда. Как прошли, не заметил я, Только слышу: как будто спорят. Голос у девушки чист, приятен! Думал — гулящая; нет, не то. Ну а мужчина совсем как мальчик! Старшие классы… юнкер… спорт. Да и не спорят, а как-то странно Оба волнуются все об одном. С голоду все мне было понятно, Вспомню — опять не понять ни черта. Будто она ему: — Милый, ты видишь? Легкая поступь тяжелей всех, Легкий стук — это гроб забивают, Плод получить — не сливы трясти. — Он ей: — Когда тебя что смущает… Ну, искушенье… сделай и брось! Тут очищенье, крепость, сила. — «Сделай и брось!» А прилипнет рука? — Есть огонь, всякий клей растопит. — Да, огонь, и железо, и смерть! Тут умолкла. Вдруг очень нежно: — Кто тебе дороже всего? — Кто дороже всего, ты знаешь. Я говорил, не скрывал ничего. — Преступленье — такая честность! — Что с тобой? Ты сегодня больна? — Ах, в болезни остреет зренье, Мысль яснеет, тончает слух! — Право, какая-то ночь вопросов! — Что ж? пускай, но скажи мне одно, Больше я приставать не буду: Прав ли тот, кто уходит сам? Ну, уходит… ты понимаешь? — Я далеко не фаталист, Но считаю, что все уходы Нам предписывает судьба. Тешимся детски свободной волей, А уходим, окончив роль. — Это ясно, по крайней мере! — Тут вернулся мой господин, Подошел и пыхнул сигарой… Не напрасно так долго ждал! Пусть приходят и пусть уходят, — Что мне за дело до других? Я на сегодня имею ужин… А чего-то мне было жаль…

1928