Бенедикт Лившиц Сентиментальная секстина

Он угасал в янтарно-ярком свете. Дневное небо, солнечный виссон. Земля в цвету, властительные сети Земной весны — в мечтательном поэте Не пробуждали песен. Бледный, он Всегда был замкнут в свой любимый сон. Когда-то близкий, невозвратный сон: В колеблющемся сумеречном свете— Заглохший сад, скамья, она и он. Молчание. Предчувствия. Виссон Поблекших трав. На ней и на поэте — Плакучей ивы пепельные сети. И чьи-то руки—сладостные сети— Его влекут в любовный тихий сон. Старинная легенда о поэте И девушке, забывших все на свете, Отвергнувших и пурпур и виссон! Безмолвный сод, где лишь она и он! Мечты, мечты!.. Как рыбарь сказки, он Проспал улов. и разорвались сети, И он глядит: идет ко дну виссон Златых чешуи, и тает, тает сон В безжалостном янтарно-ярком свете: Проклятье дня почиет на поэте. Увы, нельзя все время о поэте Грустить и ждать: когда, когда же он Поймет тебя?. Нельзя в вечернем свете, Сквозь тонкие, как паутина, сети Глядеться вечно в свой заветный сон, Где—ложе страсти, пурпур и виссон. Шурши, осенний царственный виссон, Нашептывай секстину о поэте. Ушедшем в свой любимый давний сон, В забытый сад, где грустно бродит он, Больной поэт, где чуть трепещут сети Плакучих ив, застывших в сером свете. При свете дня и пепел, и виссон, И сети ив, и строфы о поэте Смешны, как он, но это—вещий сон.

1910