Дмитрий Минаев Парнасский приговор

Шум, волненье на Парнасе, На Парнасе все в тревоге, И, смущенные, толпами, На совет сбирались боги. С гор заоблачного Пинда И с вершины Геликона Боги мчатся в колесницах По призыву Аполлона.

Для чего ж богов собранье На заоблачном Парнасе? Кто сей смертный, с тусклым взглядом, Прилетевший на Пегасе? Кто он — вялый и ленивый, Неподвижный, как Обломов, Стал безмолвно и угрюмо, Окруженный тучей гномов?.

И божественные гости, Полукругом став у трона, С нетерпеньем ждали речи От красавца Аполлона. И сказал он: «Смертный! молви: У богов чего ты просишь? На земле своей далекой Ты какое званье носишь?» И ответил смертный: «Русский

Я писатель! На собрата Приношу донос вам, боги, И молю вас — в наказанье С обвиненным будьте строги. Он, как я, писатель старый, Издал он роман недавно, Где сюжет и план рассказа У меня украл бесславно… У меня — герой в чахотке, У него — портрет того же; У меня — Елена имя, У него — Елена тоже, У него все лица также, Как в моем романе, ходят, Пьют, болтают, спят и любят… Наглость эта превосходит Меры всякие… Вы, боги, Справедливы были вечно, И за это преступленье Вы накажете, конечно».

Смертный смолк… Вот спорят боги, Шум и говор окрест трона, Наконец громовый голос Раздается Аполлона: «Мы с сестрой своей Минервой Так решили, смертный! Право Твое дело, и наказан Будет недруг твой лукавый. И за то он, нашей властью, На театре будет вскоре Роль купца играть немую Бессловесно в „Ревизоре“. Ты же — так как для романа У тебя нет вновь сюжета — На казенный счет поедешь Путешествовать вкруг света. Верно, лучшее творенье Ты напишешь на дороге. Так решаем на Парнасе Я, Минерва и все боги».

1860