Ольга Седакова Начало

В первые времена, когда земледельцы и скотоводы населяли землю и по холмам белые стада рассыпались, обильные, как воды, и к вечеру прибивались к теплым берегам, –

перед лицом народа, который еще не видел ничего подобного Медузиному лицу: оскорбительной, уничтожающей обиде, после которой, как камень ко дну идут к концу, –

перед лицом народа, над размахом пространства, более свободного, чем вал морской (ибо твердь вообще свободнее: постоянство глубже дышит и ровней, и не тяготится собой) –

итак, в небосводе, чьи фигуры еще неизвестны, не именованы, и потому горят, как хотят, перед лицом народа по лестнице небесной над размахом пространства над вниманьем холмов, которые глядят

на нее, на первую звезду, с переполненной чашей ночи восходящую по лестнице подвесной, – вдруг он являлся: свет, произносящий, как голос, но бесконечно короче все те же слоги: Не бойся, маленький! Нечего бояться: я с тобой.