Ольга Седакова Три богини

По стране давнопрошедшей ходит память и не знает, кем назваться, как виниться и в какую дверь стучать…

Спит ребенок в колыбели пестрой, ивовой, плетеной, и не спит его отец. Говорит он: «Слушай, Хлоя, снится мне или не снится? Трех сиделок неизвестных вижу я над колыбелью, вижу ясно, как тебя».

И одна глядит открыто, и глаза ее светлее, чем бесценное оружье.

У другой живая влага между веками: такая в роднике, в овраге тайном, где, судьбы своей не зная, пьет подслеженный олень.

Третья глаз не поднимает, непокрытая, как роза.

Сердце, сердце, что с тобой? Сердце, или ты забыло, как тебя в загробный погреб уводили, и в слезах ты твердило: если снова позовут меня родиться, я возьму судьбу другую. Пусть она пройдет в работах и в пастушеской одежде. Пусть уйдет она без боли, как улыбка с губ уходит…

Для чего же ты велишь, чтоб ребенок засмеялся и нашел глазами третью и слова проговорил: Я тебе хочу служить, золотая Афродита!